Смена дистанции: известный барнаульский легкоатлет Юрий Клопцов в этом году перепрофилировался на марафоны

В этом году барнаульский легкоатлет Юрий Клопцов, призёр чемпионатов России по стипль-чезу и кроссу, а также лидер-ведущий Александра Костина, с которым вместе побеждали на Паралимпиадах и чемпионатах мира, вдруг заявил о себе в марафонах, став серебряным призёром чемпионата России в Казани и третьим в национальном зачёте Московского марафона. Ярослав Махначёв поговорил со спортсменом о том, почему после стольких лет карьеры Клопцов решил перепрофилироваться и чего ему это стоило.

Бегать для себя не готов, хочется конкуренции

— Юрий, главный вопрос: как в твоей жизни появились 42,2 километра?

— Я ещё в прошлом году начал бегать полумарафоны. Возраст уже такой, что в стипль-чезе стало не то что сложнее выступать — скорее, готовиться. Вроде бы силы есть, а потом начинаю отрабатывать те же барьеры на вечерней тренировке и не могу, ноги болят. Помню, в Киргизии днём пробежали обычный лёгкий кросс с барьерами. А потом вышел на вечернюю тренировку, у меня паховые мышцы колом, четыре километра пробежал — всё, больше не могу. Функционально я всегда хорошо готов, это видно на кроссах, ОФП и силовой подготовки у меня много. Но вот, видимо, пришёл тот момент, когда надо было что-то менять.

— То есть ресурсы организма позволяют выступать, но уже в другом виде.

— Да. Хотя весной прошлого года были мысли: может быть, последний год побегаю, и хватит. Бегать с Сашей Костиным моей подготовки всё равно хватало, пять километров — не такой тяжёлый рубеж для меня. Но как-то пробежал половинку (полумарафон. — Прим. авт.) за один час четыре минуты, потом второй побыстрее. И думаю, почему марафон не попробовать, может быть, «международника» выполню. Правда, потом нюансы всплыли, что в марафоне сейчас это очень сложно, потому что за год выполнить норматив надо два раза, причём не на каких-то непонятных и неофициальных, а на стартах уровня чемпионата России. Я думал, в этом году сбегаю в Казани по «международнику», потом в следующем на чемпионате России и, может быть, получится подать документы. А чемпионат в 2027 году поставили на сентябрь.

— В этом году, помимо чемпионата России в Казани и Московского марафона, где-то ещё 42,2 километра бегал?

— Нет. Небольшие марафоны привлекательны тем, что можно призовые заработать. Но там нет конкуренции, а мне пока её хочется. Плюс у меня ещё и кроссы по линии МВД, другие ведомственные соревнования, где обязан выступать. А там как раз уровень серьёзный, на полуспущенных не пройдёшь.

— То есть бегать просто для себя ты ещё не готов?

— Да, хочется результат показывать. Вот та же Олимпиада — конечно, олимпийский норматив заоблачный, 02.06, в России так никто не бегает. Но остаётся ещё рейтинговый добор. Понятно, что на Олимпиаду я не попаду, но хотя бы галочку поставить, что пробовал.

— У тебя раньше были мысли об Олимпиаде в Париже, ещё до отстранения российских спортсменов.

— Да, и про Токио думал, и в стипль-чезе мне по рейтингу на самом деле не хватило чуть-чуть. Олимпиада, как ни крути, служит ориентиром. Вот в 2024 году на неё в марафоне по рейтингу добирались люди с результатом 02.11. А для меня это звучит вполне «съедобно».

Быть быстрым, становиться «медленным»

— В подготовке к стартам ты что-то поменял? Всё-таки и паралимпийская «пятёрка», и стипль-чез — это не марафон.

— Подготовка к марафонам отличается беговыми объёмами, да, я их увеличил, но не скажу, что значительно, они и так были большими. Я уже года три тренировался практически сам, экспериментировал, искал свои наработки. Но когда так поступаешь, всегда возникают сомнения, а правильна ли методика. Не хватает жёсткой руки, которая тебя куда-то направит, скажет «делай так», и выбора не будет. И тут совпало, что Володя Никитин (чемпион и рекордсмен России в марафоне. — Прим. авт.) готовился к старту, я решил с ним. Поехали вместе к Николаю Васильевичу (Суворову, тренеру Никитина. — Прим. авт.) на сбор, говорю ему: «Николай Васильевич, я теперь у вас тренируюсь». Тот не возражал. А у него работа оказалась такой, как я себе сам и планировал.

— Раз ты с Никитиным тренируешься, получается, твой вклад в его рекорд России тоже есть.

— Наверное, да. В марте так вообще во всей работе я его таскал. Хотя, скорее, больше притормаживал его, чтобы сильно не разгонялся. Его уровень и всех остальных российских марафонцев пока несоизмерим, чего уж говорить.

— Психологически на 42 километра тяжело выходить? Одно дело пять километров, поработать 15−20 минут, другое — два с лишним часа монотонной работы.

— У меня была прослойка в виде пары полумарафонов, так что понимал, что ждёт. На тренировках тяжелее, на самом деле. Надо постоянно себя сдерживать, потихоньку это входит в привычку, появляется страх, что ты таким туповатым в плане скорости и останешься, не умеющим разогнаться. Я привык к другой работе, скоростной, «острой», чтобы можно было ускориться, рвануть. Всем нравятся эти ощущения, когда ты сильный, скоростной, можешь в любой момент включиться, «задушить» на дистанции соперника — классно. И я всегда себя относил к «острым» спортсменам. А в марафоне, особенно в подготовке, надо переключаться. Вообще, на первом марафоне в Казани мне уже километра с седьмого стало тяжело. А в Москве уже первая половина прошла проще, может быть, уже переключился.

— То есть в марафоне участков, где на скорости можно поработать, вообще нет?

— Всё относительно. Конечно, тех скоростей, к которым я привык, нет. Но это кажется, что марафон — долго и медленно. Когда ты приближаешься к результату 02.10, темпа ниже трёх минут десяти секунд на километр нет. И это надо постоянно контролировать. В Казани последняя двойка вся была из трёх минут.

К Московскому марафону готовился, подвела травма

— Ты ожидал, что на первом же чемпионате России по марафону у тебя будет серебро?

— Я, с одной стороны, думал о медалях, с другой, гнал от себя такие мысли. Перед первым марафоном никогда не знаешь, что будет с твоим организмом после полутора часов бега. И Николай Васильевич, и Володя говорили мне, чтобы не загадывал, просто бежал по ощущениям. Если поставить ориентир, начнёшь за ним гнаться, а это ни к чему хорошему не приведёт. Я целился на 02.12−02.14 — получилось 02.13.

— В Москве было уже 02.15. Потому что конец сезона?

— Нет, я к Московскому марафону подводился, с начала августа стартовала подготовка, сначала дома, потом в Кисловодске. Там с Владимиром вдвоём кроссы бегали. Но получил травму задней поверхности бедра. Причём она оказалась такой, что на одной тренировке всё нормально, а на другой нога вроде бы и не болит, но полноценно работать ты не можешь. Когда на марафон выходил, думал, что вот это ощущение в ноге будет первые 20 километров, а потом уже в любом случае будет тяжело. У меня там где-то километре на одиннадцатом появились проблемы, я чуть отпустил ребят, с кем бежал. Потом полегчало, догнал их. Потом в какой-то момент скорость начала падать, думаю, хоть бы по 3.20 на километр добежать. Тут ещё резкий спуск от здания МИДа, этот участок бежал вообще чуть ли не полубоком.

— Тем не менее, среди российских марафонцев ты был третьим.

— Да, уровень позволяет показать результат даже с такой ногой. Это и радостно, и одновременно грустно.

— При этом в первой пятёрке абсолютного зачёта на 42,2 километра — трое кенийцев. Чем они берут?

— На Московский марафон хорошие ребята приехали. Но Александр Ольков одного смог зацепить, обогнать. Я тоже думал, что подберу его даже со своей проблемной ногой. Но не получилось. Африканцы — это генетика и огромная мотивация. Там же бегунов тьма. Плюс фармакология. Сегодня он рекордсмен, через два года его уже дисквалифицируют.

Раньше наши марафонцы были в мировом топе

— Как вообще марафонское сообщество тебя встретило? Понятно, что ты всех знал, выступали на ведомственных соревнованиях. Но тут ты пришёл в их дисциплину, да ещё и начал конкурировать.

— Да, у нас марафонцев сейчас не так много. Раньше много молодых приходило, сейчас не идут — поняли, что здоровья тратится много и компенсируется с трудом. Тех, кто бегает половинки или десятки, много — как и стартов для них. С марафоном сложнее. А восприняли меня вроде бы хорошо. Тому же Володе Никитину веселее стало готовиться. Одному перед марафоном тренироваться сильно грустно.

— В этом году два раза били рекорд России — сначала Дмитрий Неделин, через неделю Владимир Никитин, хотя до этого рекорд держался 19 лет. Чем это можно объяснить?

— Рекорд России и раньше атаковали, тот же Степан Киселёв. Марафонцев было много, и на международных стартах они хорошо смотрелись, 02.09 было стабильно. На Олимпиаде в Лондоне бежали три наших марафонца. Алексей Реунков был третьим на чемпионате Европы в 2014 году в Цюрихе, до него Дмитрий Сафронов в 2010-м. То есть результат был. Мы на марафонцев смотрели, как на отдельную касту. А у них ещё и экипировки такой, как сейчас, не было, той же обуви. Ну, а Володе Никитину давно суждено было побить рекорд. Конечно, поначалу было непонятно, как ему дастся переход со средней дистанции на марафон. У нас рекорд России на полумарафоне был 61 минута с лишним. А Володя пришёл и за 59 минут сделал. Уровень у него высокий.

— Что за обувь используют марафонцы?

— Я бегаю в Anta, у меня с этой фирмой контракт. Такая футуристичная модель с карбоновой пластиной. На самом деле даёт хороший прирост результата, чувствуется, как кроссовки проталкивают тебя, самому уже не надо так работать. Приземление мягче, ударная нагрузка ниже. Артём Аплачкин (предыдущий обладатель рекорда Алтайского края в марафоне. — Прим. авт.), рассказывал, как бегал в обычных марафонках. На следующий день по лестнице подняться было невозможно. Я таких людей из категории любителей в Казани видел. У меня же кроме сбитых ногтей и пальцев больших проблем не было.

Любителям марафоны не нужны

— Какой план сейчас?

— Отдохнуть, набраться сил. Потом готовиться к следующему году. В июне у меня с Костиным чемпионат мира в Ташкенте. Перед ним в любом случае надо восстановиться, так что на весну подходит, наверное, только Казанский марафон. Ну и осенью надо пробежать чемпионат России в Пушкине. Там интересно, потому что участников много, конкуренция высокая.

— Тебе скоро тридцать семь. Для марафона это нормально?

— Вроде да, но отхожу после них я тяжело. То ли психологически просаживаюсь. То есть тяжело даётся не подготовка, а именно отходняки.

— В перспективе какие-то коммерческие старты, те же Майджоры (престижная серия мировых марафонов. — Прим. авт.) для себя рассматриваешь?

— Тут вопрос в том, насколько ты готов вложиться финансово, потому что сам там не заработаешь. 02.04−02.05 для моего организма — это космос. Я за такое время не пробегу и, соответственно, не заработаю. При этом сама поездка и участие будут финансово накладными. В России проще, суперзвёзды сюда не приезжают. Ну вот на Московский марафон приехал чемпион мира, но он только открытую тренировку провёл. А те, кто приезжает, вполне «съедобные». Я даже с Неделиным хотел побороться, если бы не нога.

— В вашем с супругой клубе «Пробег22» марафонцев после твоих успехов прибавилось?

— Нет. Я вообще любителям объясняю, что это затратно и по труду, и по времени, и любителю просто так пробежать марафон «для галочки» не особо надо. Наверное, в этом плане я неправильный тренер. Так марафон — хорошая задача на перспективу, которую можно коммерциализировать. Пришёл в клуб любитель, хочет подготовиться к марафону, ты его к 42 километрам определённое время ведёшь, он тебе платит деньги. А я, наоборот, отговариваю людей. У меня были ребята, которые пришли, грубо говоря, «с дивана», с желанием пробежать марафон, слава богу, получается убедить этого не делать.

— Так вообще реально пробежать?

— Да таких любителей на любом марафоне хватает. Бегут по 5−6 часов, кричат от боли и спазмов — ужас. Те, кто так бежит, мучаются гораздо сильнее, чем мы за два часа.

— А как к всевозможным суточным забегам, стартам на 100−200 километров и прочему экстриму относишься?

— Тут работает другая психология: это не столько спорт, сколько вызов себе. Но я как профспортсмен такого понять не могу. Любителю пробежать 100 километров, чтобы стать мастером спорта, — ну и что это даст? У нас эту систему званий вообще превратили непонятно во что. Раньше мастер спорта — это была величина. А сейчас ты можешь быть мастером спорта по строгому подъёму на бицепс — ну что это такое? А часто ещё люди к таким беговым историям готовятся и без тренеров, ищут информацию в нейросети и ChatGPT. Или находят наставника, который будет готовить непонятно как. Я могу готовить людей, потому что сам прошёл профессиональный спорт, с 2012 года я в сборной страны, общался с лучшими тренерскими кадрами, опыта и насмотренности много. А у нас люди пробегут один марафон, хорошо если из трёх часов выбегут — и всё, человек стал тренером по бегу. Я знаю, что стоит за большим спортом — боль, травмы, психологические проблемы. Там пахота, там здоровья нет. И на этом фоне я хочу любителей предостеречь от всего этого. Потому что так называемые тренеры по бегу любителя-новичка могут в такие дебри утянуть, что потом не выберешься.

— Из профессионалов ты никого не тренируешь?

— Тренирую. На краевых соревнованиях вся первая четвёрка на полторашке и трёшке — мои. Матвей Шпак, Виктор Титов, Владислав Шапорев, Николай Суровенков. Вот с ними не сюсюкаюсь, тут метод кнута можно реализовать по полной. Но парни молодцы, по нормативу кандидата в мастера спорта все пробежали.

Справка «Вечернего Барнаула»

Супруга Юрия Клопцова Екатерина (в девичестве Гусева) — многократная чемпионка мира по пожарно-прикладному спорту. Спортсмены воспитывают дочь Нику. Екатерина вышла из декрета, планирует продолжать спортивную карьеру, в следующем году выступить на чемпионате СФО, который пройдёт в Барнауле.

Ярослав Махначёв, «Вечерний Барнаул».