Михаил Дегтярев: раньше важно было участие, но теперь нужны только победы

Министр спорта — об изменениях в структуре российского спорта и о том, каким он видит следующий этап развития отрасли

Два года назад Михаил Дегтярев возглавил Министерство спорта России, а спустя несколько месяцев — Олимпийский комитет России. За это время российский спорт прошел через масштабную перестройку: от разрозненной реакции на внешние ограничения — к управляемой системе, ориентированной на возвращение на международную арену и защиту интересов спортсменов. Параллельно шла работа по восстановлению участия российских спортсменов в соревнованиях, возвращению национальной символики и формированию новой модели взаимодействия с международными организациями.

В интервью ТАСС Дегтярев рассказал о том, как за это время изменилась структура российского спорта, какие решения уже дали результат, почему акцент смещается с самого факта допуска на достижение побед, о том, каким он видит следующий этап развития отрасли — как внутри страны, так и на международной арене.

— Исполком МОК снял все санкции с НОК Белоруссии, вопрос с допуском ОКР пока отложен. Обсуждали ли вы с МОК дальнейшие шаги?

— Конечно, процесс затянулся. Оснований для этого мы не видим, потому что, как я уже много раз говорил, ОКР устранил все юридические претензии МОК, которые в 2023 году стали основанием для бана. Устав ОКР приведен в соответствие с Олимпийской хартией и конкретными требованиями юридической комиссии МОК. Вопрос нарушения олимпийского перемирия, который нам вменили в 2022 году в связи с началом СВО, еще в марте дезавуировал сам МОК. В заявлении МОК в ответ на многочисленные запросы по поводу возможного отстранения Израиля из-за военных действий в отношении Палестины, Ливана и Ирана прямо говорится, что «резолюция об олимпийском перемирии является декларативной и не имеющей обязательной силы». При этом в тексте подчеркивается, что МОК должен выполнять миссию по сохранению настоящей глобальной спортивной платформы, способной дать миру надежду, и эта цель зависит от способности МОК объединять спортсменов для участия в мирных соревнованиях, независимо от того, откуда они.

К слову, мы против отстранения и Израиля, и США, и кого бы то ни было в спорте. Спорт должен объединять, а не разъединять.

Несмотря на то что мы не удовлетворены решением МОК, все же будем прагматичны. Во-первых, снятие санкций с Белоруссии — это серьезная подвижка. Во-вторых, МОК впервые за годы публично отметил конструктивный характер взаимодействия с ОКР.

И я лично, и наши юристы уже общались с администрацией МОК. Диалог есть. Никакие планы не отменяем. Готовимся к юношеским Олимпийским играм в Сенегале в этом году и к отборочным соревнованиям на Олимпийские игры в США в 2028 году.

— Вот уже несколько лет российский спорт существует в особом режиме. Поначалу это воспринималось как временная адаптация. Можно ли говорить, что сейчас мы из этого режима выходим и формируется новая система развития спорта?

— Однозначно можно. Все успехи по линии Олимпийского комитета, по разным федерациям, по видам спорта — это результат очень тщательной политической и дипломатической работы, которую мы выполняем по поручению президента нашей страны Владимира Владимировича Путина. Он одобрил подход по консолидации отрасли и по единому окну общения с международными организациями — и вы видите, это дает плоды.

Внутри министерства коллектив сформировался, притерся — это немаловажное дело. Два заместителя министра остались от прежних команд. Одес Хасаевич Байсултанов по моему представлению получил повышение и стал первым заместителем, Алексей Алексеевич Морозов остался на своем прежнем посту. И два новых заместителя пришли со мной.

Александр Александрович Никитин стал статс-секретарем и одновременно избран зампредседателя Олимпийского комитета России, курирует правовые и международные вопросы. Когда я служил на Дальнем Востоке, он был врио губернатора почти 300 дней за четыре года — во время моих поездок по стране, в Москву, за рубеж он оставался «на хозяйстве». Надежный человек. Сейчас он, к слову, участвует в праймериз «Единой России», намерен баллотироваться в Госдуму от Тульской области.

Заместитель министра Мгер Миранович Ганделян в бытность вице-губернатором Хабаровского края курировал восстановление Дебальцево, в Минспорте он курирует финансы, бюджет, инвестиционную и имущественную политику, наладил рабочие отношения с регионами по своей повестке.

В департаментах половина руководителей остались старые, половина — новые. Произошла балансировка управленческого аппарата.

В Олимпийском комитете мы вдвое сократили количество членов ОКР и еще сократим на 10−12 позиций. Практически наполовину поменяли состав членов исполкома. Все заместители председателя ОКР теперь занимаются решением международных вопросов. Все федерации и их руководители теперь действуют согласованно — по поручению Олимпийского комитета России. Система стала более стройной.

— Что это дает?

— Национальный олимпийский комитет должен быть союзом федераций олимпийских видов спорта — именно так записано в Олимпийской хартии. А у нас с начала 90-х он рассматривался как место объединения всех, кто задействован в спорте: федеральных, региональных спортивных союзов, обществ и так далее как по олимпийским, так и по неолимпийским видам. Это было сделано не от хорошей жизни.

В Советском Союзе была одна система, его региональные органы власти прекратили работу, а новые еще не окрепли, не выстроились в новую структуру, поэтому Олимпийский комитет стал такой точкой сборки.

Теперь мы приводим его в соответствие с реалиями XXI века, когда у нас давно сформирована государственная система управления спортом. В частности, со следующего года прекращаем возмещать из бюджета ОКР участие в любых международных стартах, соревнованиях, а также проезд, кроме Олимпийских игр. Для этого есть Центр спортивной подготовки Минспорта России и Российский спортивный фонд — новый субъект спорта, который уже встроен в экосистему.

В итоге ОКР становится более компактным, более экономным, это позволяет больше средств закладывать на основную деятельность — на международную, антидопинговую, юридическую защиту прав спортсменов и так далее. С 1 июля начинаем финансировать из олимпийского бюджета ставки антидопинговых офицеров, офицеров по международной работе и третью ставку — на выбор руководителей федераций: где-то директора, где-то медиаменеджера, бухгалтера. Федерации об этом просили — пожалуйста, для них это хорошее подспорье.

Вот что произошло за два года. А главный результат — это постепенное возвращение на международные старты. С начала 2026 года наш гимн прозвучал уже более 80 раз на чемпионатах, кубках, первенствах мира и Европы - каждый раз, когда наш атлет завоевывал золотую медаль. В целом же под флагом России выступили более 180 спортсменов.

— Долгое время казалось, что главная цель — любое участие. Лишь бы допустили.

— Так было, потому что в какой-то момент казалось, что заблокировали вообще все и всем. При этом плана по выходу из сложившегося положения дел не было. Наша команда сделала все, чтобы для начала распахнуть эти двери, вернуться на соревнования хотя бы в нейтральном статусе. Сейчас мы возвращаем флаг и гимн, и результаты налицо: в этом году наши спортсмены получат допуски на международные старты практически во всех видах спорта. Это мой прогноз, основанный на переговорных позициях и коммуникации с международными организациями, которую мы поддерживаем. При этом на многих турнирах уже сейчас звучит наш гимн, поднимается наш флаг.

Возьмем пловцов. Они полтора года отъездили в нейтральном статусе и доказали МОК и World aquatics, что никаких эксцессов на соревнованиях с их участием не происходит. Ведь наши оппоненты всегда пугали тем, что, мол, вам небезопасно ездить, неизвестно, как вас примут иностранные спортсмены. Пловцы съездили на два чемпионата мира, доказали, что все безопасно, и теперь будут выступать уже под флагом России. Так что на определенном этапе участие, конечно, было в приоритете, но теперь — нужны только победы.

— Изменилась ли тональность общения с представителями международных организаций?

— Мне кажется, это всем очевидно. Конечно, меняется. Все понимают, что из-за отстранения России страдает международный спорт и конкуренция. Это игра с нулевой суммой.

Очень важно и то, что у нас все кому не лень перестали публично давать непрошеные советы, как вести себя с международными спортивными организациями, высказываться резко. Мы над этим поработали, и люди стали более взвешенно подходить к словам — и депутаты, и некоторые руководители федераций. Зачем вести себя агрессивно? Надо использовать спортивную дипломатию. Чем мы и занимаемся.

— Нас часто упрекают: российский спорт — часть госсистемы, что это неправильно.

— Да это во многих странах мира так, и в этом есть преимущества. Будучи министром спорта с разрешения президента я принял участие в выборах и был избран главой Олимпийского комитета России. В Китайской Народной Республике то же самое: мой коллега Гао Чжидань является министром спорта КНР и возглавляет Олимпийский комитет. Мой саудовский коллега — тоже министр и президент НОК. В Таджикистане, Азербайджане, Узбекистане, ряде других стран олимпийские комитеты возглавляют главы государств. В США олимпийский и паралимпийский комитеты вообще объединены в одну структуру. То есть каждая страна сама определяет, как выстраивать эту систему управления. Для такой большой страны, как Россия, централизация ресурсов — правильное решение. При этом мы ничего не нарушаем: автономность Олимпийского комитета сохраняется, должность руководителя остается выборной.

Многие элементы нашей системы вызывают зависть в других странах. Например, мы трудоустроили в Центр спортивной подготовки Минспорта каждого члена сборной команды страны. Это порядка 4 тыс. человек. Любой спортсмен, тренер, сотрудник штаба сборной сегодня получает зарплату из бюджета. Плохо это или хорошо? Конечно, хорошо. Государство полностью взяло на себя базовое содержание сборной.

Вероника Светова, ТАСС, 13.05.2026.