«Мы готовимся выступить на Олимпиаде 2028 года в Лос‑Анджелесе». Министр Михаил Дегтярев о возвращении России в мировой спорт

Кабинет министра спорта — сам по себе часть истории. Стол, за которым мы беседуем, стоит на месте кровати наполеоновского маршала Иоахима Мюрата, облюбовавшего усадьбу графа Разумовского во время краткой оккупации Москвы. Разговор наш начинается с наследия другого француза — Пьера де Кубертена, воссоздавшего более 130 лет назад олимпийское движение. Сейчас глава Минспорта руководит и Олимпийским комитетом России (ОКР), исключенным из олимпийской семьи четыре года назад и восстановленным в правах буквально на днях. Значение Олимпиады для российских спортсменов и наших спортсменов — для Олимпиады, реформа ОКР, а также финансирование развития спорта стали главными темами нашей беседы.

— Международный олимпийский комитет (МОК) 7 июля отменил ограничения в отношении российских спортсменов и временно восстановил в правах Олимпийский комитет России. Это очень хорошая новость. Хочется ли нам возвращаться на Олимпиаду?

— Конечно, хочется. И дело даже не в желании, вопрос так не стоит. Это нужно для всего спорта, для страны, для детей. Олимп есть Олимп.

— Нередко приходится слышать мнения, что России не следует идти на уступки МОК и, по сути, она должна бойкотировать Олимпиаду. Мол, нет нас — нет Олимпиады. Вы не разделяете эту позицию?

— От бойкотов 1980 и 1984 годов кто выиграл? Проиграли все. Это не наш метод. Мы следуем курсу возвращения России в МОК и в международный спорт по поручению президента.

Мы отреагировали на претензии МОК, сняли их. Нашу обновленную структуру рассмотрела юридическая комиссия комитета и сухо доложила исполкому: «соответствует» — и точка. И нас восстановили

— История сначала с исключением, а потом с возвращением нас в МОК — политическая или юридическая?

— Чисто юридическая.

— Но вы ведь сами называли ранее решения МОК политически мотивированными…

— У МОК было несколько решений. Отстранение Олимпийского комитета России произошло не по личному решению президента организации или руководства какой-то страны. Юридическая комиссия МОК формирует позицию по тому или иному вопросу, представляет проекты решений исполкому комитета, который их одобряет или отклоняет, и потом в зависимости от этого выпускает свои рекомендации. Нас ведь исключили не из-за того, что мы плохие, потому что начали СВО. Там был ряд конкретных претензий.

Здесь сразу хочу сделать акцент: ради того, чтобы нас вернули в МОК, мы не отказались от новых территорий.

В состав ОКР ранее входили региональные олимпийские советы. В том числе ДНР, ЛНР, Херсонской и Запорожской областей. Но не только их, а вообще всех регионов — всего 89 советов. Теперь всех этих организаций в составе ОКР нет.

Это связано с большой расчисткой в ОКР, который за последние 30 лет оброс огромным количеством организаций, мало связанных с олимпийским движением, включая олимпийские советы. Претензии МОК касались по большому счету этой системной проблемы, а не территории Российской Федерации, которая закреплена в нашей Конституции, это вообще из другой плоскости вопрос. Мы отреагировали на претензии МОК, сняли их. Нашу обновленную структуру рассмотрела юридическая комиссия комитета и сухо доложила исполкому: «соответствует» — и точка. И нас восстановили.

Что касается моих высказываний о политизированности некоторых решений: рекомендации МОК о проверке спортсменов на нейтральность, о недопуске России в командных видах спорта — это чистой воды политика, которую проводило прежнее руководство МОК. Это не имело ничего общего ни с юридической техникой, ни с олимпийскими ценностями, ни с Олимпийской хартией. Кстати, было решение со ссылкой на нарушение Россией олимпийского перемирия в 2022 году во время Игр в Китае. Но когда США вместе с Израилем начали бомбить Иран во время Олимпийских игр в Милане, никаких рекомендаций не последовало. Мы, конечно, подняли этот вопрос в полный голос — и письменно, и устно, и напрямую на переговорах, и через СМИ: чем действия Америки и Израиля отличаются от действий России в 2022 году? И тогда МОК выпустил специальное заявление и публично признал, что в Олимпийской хартии нет положений, которые бы позволяли наказывать за нарушение олимпийского перемирия. Бинго!

— Расскажите подробнее о реформе ОКР.

— До декабря 2024 года ОКР включал в себя несколько категорий членов. Первая — федерации по олимпийским видам спорта, которые развивают этот вид на территории России. Они и должны входить в ОКР — это прописано и в законе, и в нашем уставе, и в Олимпийской хартии. Второй тип — те самые олимпийские советы по территориальному признаку. Их целью по уставу была пропаганда олимпийских ценностей. Зачем это нужно? Непонятно. Ведь пропагандой ценностей занимается сам ОКР. Наконец, третий вид — разные общественные и общественно-государственные организации. Например, профсоюз работников физической культуры и спорта. В ОКР было больше 200 членов, в него входило всё, в том числе в принципе мало связанное с олимпийским движением.

Мы запустили внутреннюю реформу членства в ОКР. Объединили все летние федерации по образцу международной системы. Например, водные виды, гимнастику, софтбол — с бейсболом, скейтбординг — с роллер-спортом. Число федераций сократилось. Убрали из ОКР все 89 олимпийских советов. Они либо юридически ликвидированы, либо переименованы в советы поддержки спорта. Исключили все непонятные общественные организации всероссийского и межрегионального характера. Анализ показал, что их вклад в развитие олимпийского движения был в основном нулевым.

Сейчас добиваем тему с исключением десяти олимпийских академий, которые тоже в основной своей массе, откровенно говоря, непонятно чем занимались и базировались на площадках наших государственных университетов. Мы доводим эту реформу до конца: будет одна Российская олимпийская академия, которая будет базироваться в Москве и выступать единственным членом от академий в Олимпийском комитете России. Таким образом, мы снизим численность членов с более 200 до 60−70.

Олимпийский комитет наконец становится тем, чем и должен быть, — союзом федераций, развивающих олимпийские виды спорта на территории страны. И мы, кстати, впервые выполнили требования Олимпийской хартии: членами ОКР стали олимпийские спортсмены, чемпионы. Раньше такой категории членов в ОКР не было.

— На какой ближайшей Олимпиаде наши спортсмены уже смогут выступать?

— Ближайшие — это юношеские игры в Сенегале. А следующие Олимпийские игры — в 2028 году в Лос-Анджелесе. Мы к ним готовимся и уже получили возможность квалифицироваться. Кстати, чем интересен Лос-Анджелес. Это будут третьи Олимпийские игры в этом городе, и в двух предыдущих мы не участвовали. В 1932 году — потому что Советский Союз еще не был членом олимпийского движения. А во второй раз, в 1984 году, СССР Игры в США бойкотировал. Для нашей страны, большой спортивной державы, выступить на летних Олимпийских играх в Лос-Анджелесе — событие исторического значения.

— Смена руководства МОК повлияла на решение, как вам кажется?

— Предыдущее руководство МОК, конечно, занимало неоправданно жесткую, русофобскую позицию по отношению к нам. Но мы запустили необходимые для возвращения процедуры задолго до смены президента организации. Справедливости ради стоит сказать, что после выборов нового президента МОК наш кейс сдвинулся с места. А в июне 2026 года были приняты важнейшие изменения в Олимпийскую хартию, которые продиктованы философией равного доступа спортсменов к соревнованиям и делают особый акцент на нейтральность спорта по отношению к политике.

Мы с 2023 года не платили WADA взносы. Но не потому, что не хотели. У нас есть и деньги, и желание. Просто платежи из-за санкций не проходили технически, банки отказывали в транзакции. Сейчас обсуждаем с WADA, как перечислить деньги

— Помимо возвращения в МОК, вам еще предстоит завершить судебное разбирательство с WADA (Всемирное антидопинговое агентство. — «Эксперт»). Какой сейчас у него статус?

— Это отдельная тема, по которой мы тоже серьезно продвинулись. Проблема была в том, что четыре года дело лежало у нас под сукном по непонятным для меня причинам. То есть, понимаете, вопрос был не к плохой работе WADA, к ее нежеланию нами заниматься или политизированности организации. Всё гораздо прозаичнее. Мы сами этим кейсом до недавнего времени практически не занимались.

Первая проблема заключалась в том, что мы, как и любая страна — подписант Всемирного антидопингового кодекса и участник Всемирного антидопингового движения, должны были обеспечить соответствие положений Кодекса и внутреннего законодательства. До недавних пор этого не было. Сейчас приняты изменения в закон «О физической культуре и спорте в РФ». Там появились нужные коррективы. И теперь есть все основания для прекращения в Спортивном арбитражном суде дела с WADA по поводу нашего отстранения.

Иными словами, сейчас мы выходим из арбитражного суда с мировым соглашением, и претензии к РУСАДА (Национальная антидопинговая ассоциация России) должны быть в ближайшее время сняты. После этого приедут аудиторы, проверят соответствие нашего агентства требованиям Кодекса и исполком WADA примет решение о восстановлении. Если мы успеем всё это сделать — а мы уже приглашаем аудиторов, то осенью РУСАДА вполне может вновь обрести полноценный статус соответствия в рамках Всемирного антидопингового агентства.

Есть еще один трек антидопинговой политики — это взносы. Мы с 2023 года не платили взносы. Но не потому, что не хотели. У нас есть и деньги, и желание. Просто платежи из-за санкций не проходили технически, банки отказывали в транзакции. Сейчас обсуждаем с WADA, как перечислить агентству деньги.

— На что ориентирована государственная политика в области спорта? Нам важнее его массовость или результаты в спорте высших достижений?

— Спорт высших достижений — это венец, это престиж страны, это звезды, к которым стремятся дети. Без спорта высших достижений невозможно построить систему подготовки резервов: если не будет звезд, то и стремиться будет некуда, никто не пойдет в секцию. В спорт высших достижений встроен и детско-юношеский спорт. У нас в этой системе сейчас занимаются 2,2 млн детей от 7 до 17 лет.

Многие элементы нашей системы подготовки спортсменов вызывают зависть в других странах. Например, мы трудоустроили в Центр спортивной подготовки Минспорта каждого члена сборной команды страны. Это порядка 4 тыс. человек. Любой спортсмен, тренер, сотрудник штаба сборной сегодня получает зарплату из бюджета. Плохо это или хорошо? Конечно, хорошо. Государство полностью взяло на себя базовое содержание сборной.

Есть еще профессиональный спорт. Еще в 2017 году президент поставил задачу постепенно сокращать государственное финансирование профессионального спорта, а высвободившиеся средства направлять на развитие талантов и систему подготовки резерва. Мы это поручение выполняем. Свежий пример — сокращение лимита на легионеров в футбольной премьер-лиге. Государство из консолидированного бюджета расходует на подготовку игроков 56 млрд руб. в год, бюджет клубов — 120 млрд руб., причем на 70−80% состоит из государственных средств, но бóльшая его часть расходуется на иностранных игроков, а не подготовку своих. Мы изменили правила, чтобы вынудить клубы больше вкладывать в подготовку.

Развитие массового спорта — это тоже поручение президента и это измеримый показатель. Он заложен в национальных целях: наша обязанность как ведомства — достичь к 2030 году показателя в 70% граждан, регулярно занимающихся физкультурой и спортом. Хороший показатель вовлеченности в спорт — растущее число людей, сдающих нормы ГТО.

Отдельная тема — адаптивный спорт. Особенно с учетом специальной военной операции и тех наших защитников, которые получили ранения и возвращаются к мирной жизни через спортивную реабилитацию. Это отдельная повестка, которой я лично занимаюсь.

Важно не путать детско-юношеский спорт и так называемую спортивно-оздоровительную подготовку. Последняя не имеет отношения к обязательствам Минспорта. Ею занимаются, как правило, либо частные структуры, либо Министерство просвещения — например, в группах здоровья в спортшколах. Но путаница возникает, и мы получаем жалобы, что с родителей берут деньги за секции, хотя речь идет именно о спортивно-оздоровительном этапе. Потому что всем, кто попал в группу резерва системы спортивной подготовки, государство гарантирует и бесплатность, и доступность.

Инициатива

Что дает сдача норм ГТО

Комплекс ГТО возрожден по поручению президента России Владимира Путина в 2014 году. С тех пор в регионах России открыто более 2,5 тыс. центров тестирования.

В общей сложности комплекс получил более 23 млн заявок, в электронной системе ФГИС «Спорт» зарегистрировано 7 млн участников.

Только по итогам 2025 года знаки отличия ГТО получили 1,9 млн человек. Выполнять нормативы комплекса можно уже с 6 лет.

Обладатели знаков ГТО получают преимущества при поступлении в вузы. Каждый университет самостоятельно определяет размер поощрения, но в среднем это от 2 до 10 дополнительных баллов к результатам ЕГЭ. Многие вузы также устанавливают повышенные академические стипендии для обладателей золотого знака отличия. Кроме того, знак ГТО дает преимущества при конкурсном отборе на профильные смены во всероссийских детских центрах.

С 1 января 2025 года вступил в силу налоговый вычет за ГТО. Гражданин, выполнивший ГТО, может получить по ставке НДФЛ от 2 тыс. руб. (13% от 18 тыс. руб.), представив документы по месту работы или самостоятельно в налоговую. В связи с этим уже фиксируется рост количества запросов граждан о получении официальных выписок из приказов о награждении знаками отличия. Первые итоги можно будет подвести в конце 2026 года.

— Невозможно быть первым во всем. Очевидно, государству надо сфокусироваться на развитии каких-то конкретных видов спорта? Хотя бы тех, в которых мы исторически были лидерами.

— Вы совершенно правы, и государство, конечно, регулирует этот вопрос — и финансированием, и через определение базовых видов спорта. Перечень базовых видов спорта утверждает министерство, чтобы регионы, у которых базовый вид включен в федеральный реестр, могли вкладывать в него больше денег. Год назад мы и здесь провели реформу: на основе глубокого анализа сократили значительное число базовых видов, выяснив, что в некоторых регионах за десять лет по ним было подготовлено, например, всего два мастера спорта. Губернатор про них забыл, деньги шли, а кто там чем занимался — не понятно. Мы сократили их количество практически вдвое. Поднялся страшный шум: общественность негодовала, губернаторы негодовали. В итоге мы объяснили региональным властям: если хотите расширить список базовых видов спорта, нужно поднять финансирование спортшкол, замотивировать тренеров жильем или премиями. И начать ставить амбициозные цели — например, чтобы спортсмен за год попал в национальную сборную.

— Чтобы ставить цели, нужно понимать госполитику в отношении развития спорта в регионах. В чем она заключается?

— Концентрируй ресурсы — вот суть этой политики. Региону нужно четко сформулировать цель: чего он хочет — создать школу или не дать развалиться старой, вложить деньги и получить чемпионов по базовому виду спорта. Вот и всё. А то у меня буквально каждую неделю какой-нибудь губернатор трясет кулаками: «У нас нет 50-метрового бассейна!» Это, конечно, важно, но 50‑метровый бассейн — надо понимать — роскошь, это дорого, и там должны тренироваться будущие чемпионы. А группа здоровья вполне может тренироваться и в 25-метровом. Это и есть концентрация ресурсов: 50‑метровый бассейн теоретически может появиться там, где плавание — базовый вид спорта. Нужно вкладываться в подготовку детей, добиваться их попадания в национальную сборную — и уже потом претендовать на 50‑метровый бассейн. Логика такая.

Мы, кстати, впервые выполнили требования Олимпийской хартии: членами ОКР стали олимпийские спортсмены, чемпионы. Раньше такой категории членов в ОКР не было

— Спортивные федерации в последнее время всё чаще возглавляют представители бизнеса. Это потому, что у них управленческие навыки априори лучше, или потому, что деньги есть?

— Основная причина, конечно, управленческие навыки. Но и от финансирования мы тоже не отказываемся и благодарим тех, кто вкладывается. Из тех, кто вкладывает собственные средства, могу в первую очередь назвать: Александра Винокурова (инвесткомпания «Марафон», возглавляет Федерацию тяжелой атлетики), Дмитрия Мазепина (совладелец «Уралхима», возглавляет Федерацию водных видов спорта), Петра Фрадкова (глава банка ПСБ, руководит Федерацией легкой атлетики), Олега Белозерова (глава РЖД, руководит Федерацией гимнастики), Дмитрия Свищева (депутат Госдумы, глава Федерации лыжных видов спорта и сноуборда России), Олега Дерипаску (промышленник, возглавил Федерацию хоккея с мячом), Евгения Архипова (предприниматель, Федерация каноэ России), Алексея Крапивина (предприниматель, возглавляет Федерацию керлинга России).

— С таких руководителей-предпринимателей можно требовать какой-то результат?

— Мы требуем результата от всех президентов федераций и будем требовать дальше — не важно, кто откуда пришел, справляться нужно всем. Учитывая, в какое непростое время мы живем, в их KPI с 2025 года, помимо спортивного результата, входят еще и результаты на международной юридической арене. То есть допуски и выборы — чтобы наши представители избирались в руководство глобальных федераций. Вот, например, вице-президентом Международного союза конькобежцев избран россиянин Александр Кибалко — он отстаивает интересы наших спортсменов. Процесс там пошел.

Мы также ввели медийный KPI в Олимпийском комитете: мало побеждать, нужно, чтобы люди об этом знали. Бывали победы настолько тихие, что даже мы узнавали о них только по долгу службы. Поэтому сейчас мы взяли на содержание три ставки в каждой федерации — Олимпийский комитет полностью компенсирует расходы на трех специалистов: международника (занимается интеграцией спортсменов в международные турниры), юриста и третьего — на выбор. Как правило, третьим федерации выбирают медиаменеджера. С 1 июля этот проект уже действует.

— Раз уж мы заговорили про медиа… Западные клубы очень хорошо умеют выстраивать весь медийный процесс: от соцсетей спортсменов до сериалов про клубы. У нас же трансляции с каждым годом кажутся все более казенными. Нужно ли нам здесь тоже сделать на этом акцент — научиться продавать себя в медиа, перестроиться?

— Я занимаюсь этим лично. С вашей оценкой могу согласиться: этот рынок у нас пока в зачаточном состоянии. На нем сейчас господствуют букмекеры со своей рекламой и своими условиями. Я вижу здесь большой потенциал для роста — чтобы зарабатывали и клубы, и лиги, и федерации. Первый из интересных проектов, который мы сейчас начинаем реформировать, — это «Лыжня России». С приходом нового президента Федерации лыжных видов спорта и сноуборда России Дмитрия Свищева мы взялись за массовый сегмент «Лыжни России». У нее огромный потенциал: это миллионы россиян, это мерч, это телевидение. Сейчас мы ее реновируем и сделаем намного более зрелищной, интересной и содержательной. И, безусловно, приносящей федерации доход.

— Это вообще вопрос в компетенции Минспорта? Речь же не про государственное регулирование, а про условия?

— Всё, где вы видите слово «спорт» или «физкультура», — это Минспорт. Мы именно так относимся к нашей работе: вы не услышите от нас, что этим займется федерация, а этим — регионы: это всё мы. К слову о регионах: детско-юношеский спорт — формально это их полномочия. Но мы провели через Государственную думу закон о согласовании с федеральным министром назначения всех региональных министров спорта. Президент его подписал, закон вступил в силу — причем согласовывается не только назначение, но и увольнение. До этого у Минспорта вообще не было рычагов влияния на кадровые назначения в регионах. Справляется регион или нет — например, дает он спортшколам 50% от нормы финансирования или 70% — теперь это тоже станет условием работы: выполнение национальных целей, финансирование массового сегмента и спортшкол.

Спорт высших достижений — это венец, это престиж страны, это звезды, к которым стремятся дети. Без спорта высших достижений невозможно построить систему подготовки резервов

— Некоторые атлеты меняли спортивное гражданство, чтобы получить возможность выступать на международных первенствах. Если они сейчас захотят вернуться, вы их поддержите?

— Как министр я не могу поддержать смену спортивного гражданства. От меня вы не услышите, что это просто личное дело спортсмена. Я призываю всех выступать под флагом великой спортивной державы — России. Но если это юниор, то решение за родителями. Никаких претензий к самому спортсмену мы предъявить не можем.

Думаю, мы придем к тому, что будем заключать юридически обязывающие соглашения — не с государством, а между федерациями и спортсменами. Когда спортсмен уходит и меняет флаг, международная федерация по своим уставам вводит в отношении него карантин. Срок разный — от двух до трех, а иногда и до четырех лет. Преодолеть этот карантин можно только с согласия российской федерации соответствующего вида спорта. Теоретически, если спортсмен компенсирует все расходы, понесенные на него государством и федерацией, карантин может быть сокращен. Но в принципе нельзя пускать это на самотек. Государство тратит большие деньги на карьерную траекторию того или иного спортсмена — это и использование инфраструктуры, и зарплата тренеров и специалистов. Плюс командировочные расходы и участие в соревнованиях уже сложившегося спортсмена — на самом деле, очень большие деньги. До 1,5 млн руб. в год на одного.

— Раз мы заговорили о деньгах. Что представляет собой сегодняшний бюджет Минспорта?

— В мае 2024 года я принял ведомство с подтвержденным бюджетом на 2025 год в 45 млрд руб. Мы были отстранены и от олимпийского движения, и от всех международных соревнований. Практически все подведомственные организации влачили жалкое существование. Было скромное финансирование высших учебных заведений — а их у нас 14. Огромная дыра в бюджете была в двух ключевых структурах: ЦСП — Центре спортивной подготовки — и Федеральной дирекции спортивных мероприятий.

Что мы имеем сегодня. Первое: принята и реализуется пошаговая стратегия возвращения в международный спорт — решения комментировать не буду, вы их уже знаете: восстановление в МОК и снятие всех политически мотивированных рекомендаций МОК по спортсменам. Второе: проведена полная реформа и оздоровление ведомственных финансов. В 2025 году мы довели бюджет до 70 млрд руб., в этом году он больше 70 млрд руб. По поручению президента утверждена комплексная государственная программа «Спорт России». На сегодня, на июль 2026 года, в комплексную программу заведены почти 630 млрд руб. Это федеральные деньги, деньги региональных бюджетов и деньги госкорпораций, компаний с госучастием, федераций, общественных организаций, Российского спортивного фонда — все они раскрыли свои расходы. Мы их все не администрируем, но уже видим.

Фонд — это новая структура, попечительский совет которой по должности возглавляет министр спорта. Все отчисления букмекеров со ставок на зарубежные события теперь аккумулируются в нем. Если смотреть в долях, это 80% всего потока — приличные деньги скапливаются в этом фонде. Он хоть и внебюджетный, но благодаря тому, что попечительский совет возглавляет министр, по сути, имеет государственное назначение.

Теперь на конкурсной основе мы распределяем эти средства между федерациями — на развитие вида спорта, экипировку, проведение соревнований, медийное продвижение. Сейчас, например, идет конкурс на финансирование центров раннего развития детей «Стань чемпионом» — разыграли 300 млн руб. В долях порядка 66% расходов идет на поддержку детско-юношеского, массового, адаптивного и студенческого спорта.

Нужно вкладываться в подготовку детей, добиваться их попадания в национальную сборную — и уже потом претендовать на 50-метровый бассейн. Логика такая

— Вы сами как часто в спортзал ходите?

— Я каждый день занимаюсь, потому что у меня дома турник. Делаю утреннюю зарядку и вам советую: отжимаюсь, делаю планку, качаю пресс, подтягиваюсь. А когда есть возможность — еще и пробегусь.

Детали

Как работает госпрограмма «Спорт России»

Средства госпрограммы «Спорт России» идут в первую очередь на создание доступной спортивной инфраструктуры по всей стране. В 2026 году планируется ввести более 30 капитальных объектов, свыше 300 умных площадок, модульных залов, бассейнов и площадок ГТО, а также отремонтировать десятки региональных и муниципальных объектов.

До 2027 года будет возведено 35 физкультурно-оздоровительных комплексов открытого типа, оснащено оборудованием 66 спортучреждений, построено 15 модульных объектов, поддержку получат около 400 организаций спортивной подготовки. 40% расходов программы — это трансферты в регионы, в том числе на строительство.

Алексей Харнас, Дмитрий Гринкевич, журнал «Эксперт».