Победный ритм: основоположник тхэквондо в Барнауле Сергей Завгородний отмечает 60-летие

10 июля тренеру отделения тхэквондо спортшколы «Победа» Сергею Завгороднему исполняется 60 лет. В начале 1990-х именно благодаря ему это корейское единоборство появилось в Барнауле. Но жизнь Сергея Анатольевича состоит не только из спорта.

Музыка, спорт и железная дорога

Июль Сергей Завгородний традиционно проводит на летних сборах со своими воспитанниками на базе парк-отеля «Чайка». Но когда я договаривался с ним о встрече, Сергей Анатольевич уточнил: на несколько дней уедет на бардовский фестиваль «Песни Иткульского лета» на озеро Уткуль. Поначалу показалось, что ослышался. Оказалось, нет.

— Я играю на барабанах в группе Игоря Пергаева «Экспедиция» уже давно, — удивляет признанием Сергей Завгородний. — Мы служили вместе. Потом пути разошлись, а тут лет 25−30 спустя случайно встретились. И пошло-поехало. У меня вообще в детстве была дилемма — спорт или музыка. Но родители были против и того и другого и сказали: «Железная дорога». Я пошёл в училище. Отучился, потом армия, после неё по специальности немного поработал помощником машиниста.

— А спортивная история у вас какая?

— Увлекался футболом, хоккеем, как все пацаны в то время. Дзюдо и самбо занимался, но ничего выдающегося. Я в детстве сильно переболел, и меня не допускали до соревнований. Но в 1982 году оказался в подвале, где тренировались каратисты, уже взрослые парни после армии. Там так и остался.

— Музыка шла параллельно?

— Да. Сначала я просто научился играть на гитаре. Потом в десятом классе познакомился с парнем в санатории «Сосновый бор» — я с родителями отдыхать приехал, и он. Смотрю — он с гитарой. Начали что-то вместе играть, там же в санатории выступили, пару песен спели. Потом разошлись, через какое-то время он меня нашёл. Он уже школу окончил, в политехе ансамбль организовал. Позвал меня, правда, место гитариста было занято, свободны были только барабаны. Ну вот пришлось с нуля осваивать. Музыкального образования нет, играю чисто на слух. Групп сменил уже много.

Концерты делаем, в «Победе» вот перед 9 Мая выступали. Ну, а возвращаясь к прошлому, когда оказался на железной дороге, понял, что ни на спорт, ни на музыку времени нет вообще. Я вернулся в то же училище, которое окончил, стал мастером производственного обучения. С восьми утра до пяти вечера отработал — и свободен, есть время и тренироваться, и музицировать.

— Вы говорите, в детстве до соревнований не допускали. Но на железной дороге тоже серьёзная медкомиссия. Спорт помог с болезнями справиться?

— Скорее всего. Когда перед армией медкомиссию проходил, оттуда даже в мою поликлинику обращались, выясняли, точно ли был такой диагноз. Да и служил я в Подмосковье, специализированный взвод охраны — это секретное подразделение, непростое. К тому времени я уже давно занимался единоборствами и был серьёзно подготовлен. Тогда тренировки были не так, как сейчас, в зале, занимались на улице, на асфальте, на гравии, на песке.

— На восточные единоборства тогда были гонения. Вы с этим сталкивались?

— Конечно. Из-за этого пришлось уйти из 86-й школы, потому что там мы занимались подпольно. Оттуда очень технично переместили в линейное отделение милиции. Занимался я под руководством Валентина Ивановича Анисимова, человека жёсткого, сильного, активного. Его пример меня и сподвиг на то, чем сейчас занимаюсь.

Хотелось быть первопроходцем в новом виде спорта

— Много от кого слышал, как благодаря вам в Барнауле появилось тхэквондо. Старший тренер сборной края Пётр Маркин рассказывал, как приносил вам приглашение на первый чемпионат России, вы туда съездили и окончательно переключились на этот вид спорта. Теперь хочется услышать первоисточник.

— Да всё просто. Когда стал работать мастером в училище, у меня появилось время на тренировки. В училище ребята прознали, что я занимаюсь карате, попросили поработать с ними. Там уже был и Дима Клёнов (ныне директор СШОР по тхэквондо «Олимпийские надежды». — Прим. авт.). Стал прямо там, в училище, с ними тренироваться, но постепенно понимал, что карате — не совсем моё. Потом случайно оказался на семинаре по ушу. А оно в то время было открыто, доступно, вообще считалось гимнастикой. И все наши нынешние мэтры единоборств — Александр Бирюля, Андрей Степурко — им занимались. Мне оно тоже пришлось по душе, я пришёл во Дворец спорта и там под флагом «Школы здоровья» стал преподавать ушу. Туда вскоре пришёл Пётр Маркин — увидел объявление, взял друзей. Через какое-то время случайно показал ката (демонстрация технического комплекса карате. — Прим. авт.) на тренировке. У всех глаза загорелись. Начали ката изучать. Но я всё время искал что-то ещё. Когда-то в детстве слышал про тхэквондо — единоборство, где в основном работают ногами. Потом товарищ нашёл где-то заметку о том, как маленький кореец ногами где-то отлупасил нескольких здоровенных матросов. Через какое-то время, когда я уже был женат, родился сын, тёща пригласила меня сопроводить команду шахматистов в Одессу. И пока они там играли в шахматы, я целыми днями ходил по городу, знакомился с достопримечательностями. И случайно увидел объявление о секции тхэквондо. Дня три её искал, добился, чтобы меня пустили посмотреть тренировку. И обалдел от того, что увидел. Главное, что поразило — мощные удары ногами сверху вниз, всё красиво, в динамике. Вернулся домой, говорю парням: «Есть такой удар, давайте учить». В Одессе мне понравился ещё один удар, но технику выполнения не понял, хотя уже был подготовленным.

— Что было потом?

— В Новосибирске появилась федерация тхэквондо ITF. Меня пригласили туда на первый семинар, взял с собой ребят. Там было очень много акробатики, всевозможные фляки, сальто. Вернулись домой, стали отрабатывать. Это был, если правильно помню, 1990 год. Ну, а года через полтора оказались на том чемпионате России, про который Пётр Маркин говорил. У него мама работала в спорткомитете. И там обнаружила положение о первом чемпионате России по тхэквондо. Я с ним к своему тренеру Валентину Ивановичу — сам молодой был, не знал, как поездку организовать. В итоге отправились туда, взял с собой Клёнова, Маркина, брата своего Женьку, Лёшку Стрижевских. Пришли вечером на разминку, сальто свои крутим, все на нас смотрят, понять не могут: кто такие, что за шоу. А вечером идём на судейскую, и оказывается, что правила вообще не те, к которым готовились — это уже было тхэквондо WTF, другая версия. Но что-то у нас всё-таки получилось, кто-то даже бой выиграл. А потом домой в поезде едем, я Валентину Ивановичу предлагаю плотно тхэквондо заняться. Он говорит: «Серёга, я старый каратэка. А ты молодой, давай действуй». Ну вот и понеслось.

— На тот момент карате имело громадную популярность, в том числе и благодаря зарубежным фильмам. Тхэквондо мало кто знал. Чем всё-таки оно привлекло?

— Хотелось быть первопроходцем. Тогда столько суррогата было, кто что только не преподавал под видом настоящего единоборства. А я это уже и видел, и пробовал. Я познакомился с Анатолием Казаковым, секретарём всероссийской федерации. Он меня приглашал на семинары, я ходил с блокнотом за спортсменами, записывал название ударов, технику — таким образом учился. В Барнауле мы перебрались в лётное училище, проводили тренировки там, сделали набор, пришло много народу.

— И будущие лётчики?

— Нет, у тех всё было строго по распорядку, а мы начинали тренировки, когда у них уже отбой. Вскоре стали ездить по соревнованиям. В Новосибирске тогда проходил «Кубок Мангуста» — очень серьёзное мероприятие, корейцы приезжали.

— Вы тогда думали, что у нас когда-то появится призёр чемпионата мира по тхэквондо, участник Олимпиады?

— Я думал о том, чтобы воспитать такого спортсмена, который бы перенял от меня мои взгляды, принципы работы. Просто не хотелось, чтобы всё пропало, тем более 1990-е были сложным временем. Постоянно какие-то стычки между группировками спортсменов, делёжка территории. Меня пару раз тоже брали на какие-то сходки, но вся деятельность заключалась в том, чтобы просто посидеть. Даже не понимал, что происходит, о чём говорят. И с финансированием было сложно: если надо куда-то на соревнования — собираем с родителей. Так что хотелось, чтобы всё стало стабильно, организованно. И вот сейчас мои воспитанники, Дмитрий Клёнов и Пётр Маркин, руководят тхэквондо WTF в Алтайском крае, достигли серьёзных вершин.

— Игорь Жарихин, с которым вы работаете в спортшколе «Победа», тоже ваш воспитанник.

— Да вообще много тех, кто у меня тренировался и сейчас продолжает развивать тхэквондо. А Игорь — отдельная история. В пять лет ко мне пришёл, и мы до сих пор вместе. И он не просто мой воспитанник, это мой друг, брат. У меня нет лучшей поддержки.

Тренировки должны быть работой, а не досугом

— В своё время вы перешли от спорта высших достижений к работе с детьми. Почему?

— Потому что появились тренеры грамотнее и современнее. А я до сих пор придерживаюсь старой политики и старых принципов тхэквондо — это жёсткость, это мощь. У нас вид спорта контактный, я своих спортсменов учу работать на нокаут. В тхэквондо электронная система подсчёта очков, и тут то датчик не сработал, то там что-то не контачит. А нокаут — это нокаут. Но сейчас тренеры работают по-другому, вижу, что и Игорь Жарихин тоже больше к современным методикам тяготеет.

— А ваши методики с современными детьми проходят?

— Если честно, это тоже отдельная тема. Дети сейчас избалованные. Мы полтренировки тратим на то, чтобы завязать жилеты — они шнурки не умеют завязывать. В школах тоже большая нагрузка, дети там пропадают целыми днями.

— Как родители реагируют, когда видят тренировки на асфальте?

— Родители сами устают от поведения своих детей. Я им на собраниях говорю, что в том, каким растёт ребёнок, виноваты родители, они соглашаются. Говорят: «Вы пожёстче с ними». А потом жалуются, что жёстко работаю. На самом деле, хорошие, талантливые дети есть. Но проблема ещё в том, что многие сейчас относятся к спорту как к досуговому кружку. Захотел — пошёл на тренировку, не захотел — не пошёл. Надо ехать на сборы, а он отправился к бабушке в деревню. Но результат достигается работой.

— Вообще, тхэквондо сейчас спросом пользуется?

— Когда в «Победе» открылось отделение, народ туда просто хлынул. Много приходило, когда на слуху был Альберт Гаун (чемпион Европы, вице-чемпион мира, участник Олимпиады из Барнаула. — Прим. авт.). А сейчас приходит мало. Честно, не знаю, почему так. Вроде и динамичный вид, и в программу Олимпийских игр входит, и свои звёзды есть. Но не могу объяснить. Может быть, частая смена правил, системы оценивания отпугивают. Хотя и в карате есть споры по судейству, но эта машина шагает огромными шагами.

— В карате много версий, и постоянно занимающиеся спорят, какое из них «то самое». В тхэквондо между версиями такое есть?

— Я бы не сказал. Основой была ITF, оттуда всё пошло. В карате, сколько бы ни появлялось направлений, есть два основных — кекушин и сетокан. И они дружно шагают вместе. И у нас, в принципе, так же.

Настю Анохину нашёл во дворе

— Самые яркие представители нашего тхэквондо WTF — Альберт Гаун, которого тренировал ваш воспитанник Пётр Маркин, и чемпионка России, призёр первенства Европы Анастасия Анохина, начинавшая у вас. Можно было предположить, до каких высот они доберутся?

— С Альбертом я работал не так плотно, как Пётр, но при встречах и разговорах я видел, как он воспринимает всё происходящее вокруг, и почему-то в него верил. А Настю Анохину я нашёл на улице. Мы жили в одном подъезде. Как-то вечером смотрю, ребята в футбол играют, с ними девчонка бегает. Потом на перекладине повиснет на одной руке, второй чёлку поправляет. Подозвал, познакомились. Она жила с дедушкой и бабушкой, с родителями я позже встретился. Поговорил с её дедом, сказал, что хочу посмотреть на неё в деле, на тренировке. Мне казалось, из неё может что-то получиться.

— Тренерская интуиция?

— Может быть. Я искал такого ребёнка — парня, девчонку, без разницы, чтобы было в нём что-то особенное. И вот нашёл. Она тоже одержимая тренерской работой, тоже понимает, что не всё в виде спорта тут в порядке.

— В «Победе» на открытой тренировке ещё видел у вас девушку, шикарно работала на показательных выступлениях.

— Маргарита Шарова, победитель первенства СФО. Специализируется на пхумсэ — это тоже демонстрация технических комплексов, как ката у каратистов. Мне тоже оно нравится, я же сам мастер спорта именно по пхумсэ, в 2005 году выполнил, когда уже был в приличном возрасте.

— Ваш сын Никита тоже тренер, но по баскетболу в СШОР «АлтайБаскет». Как так?

— Мы не жили вместе, только когда ему 18 исполнилось, стали плотно общаться. Сейчас у нас всё хорошо. Я счастлив, что у меня такой сын. Не разгильдяй, занимается тем же, чем и я, только в другом виде спорта. Когда-то он тоже работал в «Победе», сейчас в «АлтайБаскете». И у него здорово получается. Вижу, что как тренер он специалист приличный. Я в него верю.

— Вы сами время потренироваться находите?

— В последнее время нет. Но это не говорит, что просто совсем сел и сижу. Зал в моём распоряжении, когда-то по мешку постучу, когда пхумсэ делаю.

— Тот удар тхэквондо, с которого всё началось, ещё выполняете?

— Могу. До головы ногой достану легко.

— А шпагат, растяжка?

— Это как танцы, которые неотъемлемая часть моих выступлений на сцене, всегда со мной. Тяжело делать какую-то скоростную работу. Тот же бег — 45 минут в лёгком темпе в лесу или на беговой дорожке легко. А вот с рывками, ускорениями уже тяжеловато.

— Как тренер о чём сейчас мечтаете?

— Чтобы у Игоря Жарихина всё было хорошо, чтобы федерация тхэквондо развивалась. Чтобы прекратились недопонимания учеников, родителей и тренеров. Чтобы спорт, скажем так, вернулся во времена СССР, когда к нему было другое отношение.

С Владимиром Кузьминым катался на скейте

— 60 лет — как вам?

— Пугающая цифра. 50 лет и то вызывали напряжение. А уже 10 лет прошло, вообще не заметил. В душе, как говорится, совсем ещё пацан. Но вот в прошлом году в лагере на прощальном костре с группой «КартБланш», в которой я тоже выступаю, давали концерт, я как солист два с половиной часа нон-стоп пел. А потом видео посмотрел — чуб торчит, живот висит, я ещё двигаюсь при этом. Сказал ребятам — всё, давайте дальше без меня. Тем более музыка сейчас звучит не совсем моя.

— А ваша — это какая?

— «Альфа», «Круиз» — всё старенькое. «Арию» обожал, «Алису» немного слушал. А сейчас, наоборот, «Алиса» у меня на первом месте. То, как работает на сцене Кинчев, — это великолепно. А здесь, в лагере, играли «Короля и Шута» — «Лесник» и всё прочее. Но это ближе к моему восприятию. Какая-нибудь «Ягода-малинка» далеко от меня, но народ сейчас от такого балдеет, так что приходится. Да и музыканты все лет на 20 моложе меня.

Ещё Владимира Кузьмина люблю. С ним мы вообще на скейтах катались.

— Это как?

— В 1983 году с другом по карате катались на скейте. Вообще, модные тогда были, джинсы-бананы себе чёрные шили. Ему откуда-то привезли эту доску, потом мне родители скейт купили. И вот мы на них около Дворца спорта катались. А там как раз выступал Кузьмин. У него было концерта по четыре в день. И вот он вышел на улицу, увидел нас, говорит: «Пацаны, дайте покататься». Обычный простой молодой парень, всё просто. Потом к нему на концерты пробирались, на все, какие могли. Танцевали на верхних рядах, нас милиция забирала. Увезут в отделение, поговорят, пальцем погрозят. Выпускают — мы опять на концерт. Яркое время было.

— У вас и сейчас жизнь насыщенная.

— Да, в последнее время музыке много времени уделяю. В ДК «Сибэнергомаш» оборудовал студию, собрал столько аппаратуры. Хочется Игорю Пергаеву помочь. Обалденный композитор, музыкант.

— Вы сами не пишете?

— Нет, ни тексты, ни музыку. С литературой вообще сложно. Не могу я просто сидеть и читать книгу. Когда вижу, как люди сидят за чтением, кажется, что жизнь пролетает мимо них. Хотя понимаю, что это нужно, ума можно набраться. Но не моё.

Ярослав Махначёв, «Вечерний Барнаул», 10.07.2026.